В общем, доверили резчику Лутфуллину хуй.

Лутф сам не художник ни разу, но оч рукастый и всякие технические штуки ледяные здоровско делает. А это – первая в его жизни скульптура. Ничо так, символично…

И взялся наш Роден Азгатович за пилу. Денно и нощно торчал в холодильнике – это где мы работаем. Скульптуру ваял. С большой буквы. Буквы «х».

Мужик мой поехал через пару дней – посмотреть на это дело. Подхожу, говорит, и вижу – чой-то не то, а чо – не пойму. Смотрел-смотрел…

– Лутфуллин, ты, мать твою, член-то хоть раз в жизни видел ваапще?!

– А чо не так то?! Смотри, шикарный же член получается!

– А то не так, что ты залупу задом наперёд повернул, татарва ты необрезанная!

– Да прально всё, гонишь, – уже не так уверенно проблеяла оскорблённая татарва.

– А ты за угол сходи, достань и посмотри!

Сходил, достал, посмотрел. Вернулся:

– Вот лажа-то….

Спилили вопщем эти палачи члену голову, повернули её на сто восемьдесят и приставили обратно. Как положено. Хирурги, блин…

Тем временем мне звонят девчёнки-заказчицы и причитают, что очень волнуюцца за свою пипиську, – как она выглядит, как она сработает, и воопще как она там поживает. Как как, – стоИт, виагры наелась… Про голову отпиленную говорить не стала, пригласила на завтра к нам в холодильник, – на хуй смотреть.

Назавтра сутра муж мой, собираясь на-таки работу, говорит:

– Распечатай-ка мне, жона, хоть один писюн.

– Да на кой оно тебе? У тя ж свой есть, – отмахиваюсь сквозь сон. – Ну ночью точно ещё был…

– Вот дура ты, Хачатурова… – муж фыркнул. – Девицы твои если претензии к скульптурным формам иметь будут, то мне аргументы что, из штанов доставать, что ли?

– А, – говорю, – тогда надо распечатать. А то ледовый в их глазах точно померкнет…

Девицы приехали с тремя литрами молока, посмотрели, пропёрлись, похихикали смущённо, опробовали в действии. Остались очень довольны. Ещё бы, они-то хотели уродище двадцать пять на пятьдесят, а тут – такой праздник!

К моменту готовности шедевра к нам перезахаживали все работяги из соседнего цеха. Все же спецы по части членов, куда там… Один говорит – вот тут не так, второй говорит – а у меня вот здесь по-другому… Вопщем, член получился очень группово-портертным. Образ собирательный, как говорила моя училка литературы, наш хуй был плодом их коллективного творческого взлёта. Машину, на которой его с почестями вывозили, окрестили членовозом…

Монтаж письки на месте ничем примечательным не ознаменовался. Кроме одного момента – узнав, ЧТО везётся в его машине, директор транспортной конторы примчался самолично к разгрузке в клуб. Шоб заценить. И заценив, звонил мне и просил достать ему пару проходок на этот аццкий хеловин.

К сожалению, мероприятие оказалось пипец каким закрытым, и потому проходок я Паше не достала. По той же причине я не могу подтвердить вам подлинность этой истории видеоклипом. Но поверьте – ледяной хуй, блистая в лучах подсветки, был великолепен своими размерами и несгибаемостью и смачно и обильно кончил на самую красивую тёлку. Правда, бэлейса там уже не было, – заказчицы пожмотились и залили одного молока.

Потом они долго нас благодарили и говорили, что было оч круто.

Когда я посмотрела фотки, то спросила у мужа только одно – нахрена они яйца сделали круглыми и в разные стороны, как сиськи у огромной бабищи. Я понимаю Лутфуллин, тот вопще членов не видел. Но мой то мужик куда смотрел! На что был ответ:

– Они вопще снизу, мне их не видно и хуй их знает, когда он стоит – в стороны они или кучкой…