Вторник, 18 Июня 2024, 21:18:27
Гоп в Кучу
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Инструктаж Дня!!!

Самый высокий человек в Индонезии. Самый высокий человек в Индонезии.
Byanca - жЖёт... Byanca - жЖёт...
Джим Уоррен (Jim Warren) Джим Уоррен (Jim Warren)
Перья были еще у динозавров Перья были еще у динозавров
Ученые выяснили, что один из динозавров был ядовитым Ученые выяснили, что один из динозавров был ядовитым
Tricia Helfer and Grace Park are Battlestar Babes in Maxim Tricia Helfer and Grace Park are Battlestar Babes in Maxim
Обладательница самой большой груди бьет собственный рекорд Обладательница самой большой груди бьет собственный рекорд
Реклама
Мини-Чат
Block title
Locations of visitors to this page

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа
Логин:uID поддержка
Пароль:
Забыл пароль || Регистрация

 
Главная » 2009 » Июль » 27 » СУФИЗМ (араб. "тас̣аввуф")

09:21:08
СУФИЗМ (араб. "тас̣аввуф")

СУФИЗМ (араб. "тас̣аввуф") мусульманский аскетизм, подвижничество и мистицизм. Этимология твердо не установлена, хотя название считают производным от слова "шерсть" (власяница аскетов), или "скамья" (на них сидели подвижники), или просто набором звуков. Первые суфии появились в 8 в., вскоре после возникновения ислама. Мистический опыт начинает получать теоретическое осмысление у ал-Х̣асана ал-Бас̣рӣ, Зӯ-н-Нӯна ал-Мис̣рӣ (8-9 в.), ал-Харрāза (ум. 899), философские идеи прослеживаются у Абӯ Йазӣда ал-Бист̣āмӣ (ум. 875), Абӯ Манс̣ӯра ал-Х̣аллāджа (казнен 922), Абӯ ал-К̣ал-К̣ушайрӣ (986-1072) и др. В суфизме обычно различают умеренное и крайнее течения. Своеобразную "легализацию" умеренного суфизма связывают, как правило, с именем Х̣амӣд ад-Дӣна ал-Г̣азāлӣ (1058-1111), мыслителя, принадлежавшего к ашаритской школе калама и высказывавшего симпатии к суфийскому пути познания Бога как достижению истинного знания. Ярким представителем крайнего суфизма можно считать ал-Х̣аллāджа с его знаменитой формулой ’анā-л-хак̣к̣ ("Я — Истина"), отождествляющей "Я" мистика с Богом. Хотя у представителей строгого правоверия, смыкающихся с фундаментализмом, в том числе и современных, суфизм всегда вызывал подозрение, если не открытую вражду, это течение оставалось и остается весьма популярным и охватывает самые широкие слои мусульман.

Суфизм создал и свою философию, в которой поднимались фундаментальные вопросы, стоявшие перед классической арабской философской мыслью: каким образом Первоначало универсума, Бог, может быть понят строго как единственный и вместе с тем порождающий все многообразие мира; каково место человека в мире и его отношение к Богу и божественному; каковы его возможности и границы познания и действия. Суфизм как философское течение опирался на многообразие опыта, накопленного предшествующими четырьмя школами классической арабской философии (калам, арабский перипатетизм, исмаилизм и ишракизм), использовал сложившийся к тому времени категориальный аппарат философского мышления, ставший результатом как развития собственной традиции, так и в значительной мере усвоения античного наследия. Философия суфизма пользовалась ощутимым влиянием в период позднего Средневековья, сохранив его фактически до нашего времени.

Наиболее выдающимся суфийским философом является Мух̣йӣ ад-Дӣн (Мохиддин) Ибн ’Арабӣ, получивший почетный титул "Великого шейха". Он родился в 1165 в городе Мурсия (юг современной Испании), в Андалусии, входившей тогда в состав арабского халифата и служившей своеобразным перекрестком цивилизаций, центром философии и культуры. Будущий мистик получил традиционное образование мусульманского ученого. В его произведениях немало свидетельств о посещавших его озарениях, нередко — о беседах с мистиками прошлого или пророками. Ибн ’Арабӣ много путешествовал, а с 1223 жил в Дамаске, где и скончался в 1240. Великий шейх был знаком с сочинениями выдающихся суфиев ал-Харрāза, ал-Мух̣āсибӣ, ал-Х̣аллāджа, ал-Исфарā’инӣ. Исследователи прослеживают прямые и косвенные связи и полемику с идеями ал-Г̣азāлӣ. Сохранились свидетельства контактов Ибн ’Арабӣ с Ибн Рушдом и другими известными мыслителями того времени. Его влияние испытали в той или иной мере не только практически все известные суфийские мыслители последующих поколений, но и представители других течений мысли, более прочих — позднего ишракизма. Резкую критику и неприятие идеи Ибн ’Арабӣ вызвали со стороны известного факиха Ибн Таймиййи (1263-1328), что получило прямое продолжение в идеологии ваххабизма, возводящего свои идеи к этому мыслителю. В то же время такой известнейший факих, как ас-Суйӯт̣ӣ (15 в.), выступил в защиту Ибн ’Арабӣ.

Важнейшими философскими произведениями Ибн ’Арабӣ являются Мекканские откровения (ал-Футӯх̣ат ал-маккиййа) и Геммы мудрости (Фус̣ӯс̣ ал-хикам). Его поэзия представлена сборником Изложение страсти (Тарджумāн ал-ашвāк̣).Считается, что его перу принадлежат более 100 трудов. Известность Ибн ’Арабӣ стала причиной ложной атрибуции многих произведений. Среди апокрифов — двухтомное Толкование Корана (Тафсӣр ал-кур’āн), Древо бытия (Шаджарат ал-кавн), Божье слово (Калимат ал-лāх), Божья премудрость (ал-Хикма ал-’илāхиййа).

Мекканские откровения до сих пор полностью не переведены на иностранные языки из-за объема произведения, которое по праву называют "энциклопедией суфизма", содержащего рассуждения едва ли не по всем вопросам теории и практики суфизма. Помимо философских, рассматриваются и многие другие вопросы, касающиеся космологии и ангелологии, хуруфизма (учения о сверхприродных свойствах букв), пророчества и Откровения и т.д. Заключительная глава Мекканских откровений представляет собой наставления мурӣдам — ученикам суфийских наставников, выполненные в основном в виде максим, хотя и снабженные философскими комментариями. Философские взгляды, развитые Ибн ’Арабӣ в Мекканских откровениях, согласуются с его концепциями, в гораздо более сжатой форме изложенными в Геммах мудрости, написанных в конце жизни автора. Произведение с близким названием — Книга гемм (Китāб ал-фус̣ӯс̣) — считается принадлежащим перу ал-Фāрāбӣ. Оно излагает учение о Первоначале и его отношении к своему следствию — миру, развивает диалектику явленности и скрытости Первоначала, доказывая, что одно невозможно без другого (см. ПЕРИПАТЕТИЗМ АРАБОЯЗЫЧНЫЙ). Хотя идеи этого произведения близки тем, что высказывал Ибн ’Арабӣ, трудно с определенностью утверждать что-то сверх этого относительно связи двух произведений. Геммы мудрости состоят из 27 глав, каждая из которых соотнесена с одним из посланников или пророков. Изложение не является систематическим в том смысле, какой был бы верен применительно к западной традиции, но оно обнаруживает безусловную внутреннюю связность и последовательность и в терминологическо-понятийном, и в тематическом плане, не отходя от критериев рациональной обоснованности и непротиворечивости излагаемых положений. Ибн ’Арабӣ полемизирует с арабоязычными перипатетиками по вопросу о способе понимания единства Первоначала, с ал-Г̣азāлӣ по вопросу о возможности его познания вне связи с миром, с мутакаллимами по вопросу об оправданности понятия "субстанция" в свете атомарной теории времени. Затрагиваются также некоторые нефилософские вопросы, такие как символика сновидений.

Философская новация суфизма и одновременно суть концепции этой школы связаны с коренной переработкой идеи рядоположности, служившей своего рода руководящим принципом в осмыслении вопроса об отношении Первоначала вещей к вещам, вечности ко времени, проблематики причинности и т.д. В суфизме эта внеположность Первоначала порождаемому им ряду ставится под сомнение, а вместе с тем происходит отказ от концепции абсолютной линейности и, как следствие, от возможности однозначной фиксации места вещи в ряду, задаваемом Первоначалом. Это в числе прочего означает невозможность однозначно определить иерархические отношения между любыми двумя вещами: каждая может считаться и превосходящей другую, и превзойденной другой.

Первоначало и порождаемый им ряд вещей понимаются в суфизме как условия друг друга. Когда отношения между ними описывается в терминах "явное — скрытое" (з̣āхир — бāт̣ин) или "основа — ветвь" (’ас̣л — фар’), линейность, характерная для предшествующей традиции арабского философского мышления, уступает место взаимному предшествованию: и Первоначало, и производные от него вещи могут характеризоваться во взаимном отношении и как явные, и как скрытые, и как основа, и как ветвь. Собственная терминология суфизма, именующего Первоначало "Истиной" (ал-х̣ак̣к̣), ряд вещей мира — "Творением" (ал-халк̣), а их двуединство — "миропорядком" (ал-’амр), подчеркивает эту взаимосвязь, называя последний "Истиной-Творением". Понятия "предшествования" (так̣аддум) и "следования" (та’аххур) играют в классической арабо-мусульманской философской мысли важнейшую роль в упорядочивании сущего, расставляя его в неоплатоническом духе в фиксированной последовательности на лестнице совершенства: чем ближе к Первоначалу, тем сущее совершеннее, превосходя все, что следует за ним, т. е. располагается ниже его. Но в суфизме эти понятия теряют свою фиксированную ранжированность и вместо этого приобретают свойство переходить одно в другое и, более того, непременно предполагать другое как собственную характеристику: предшествующее не может оказаться предшествующим, не будучи вместе с тем и последующим, и наоборот.

Философия суфизма исходит из атомарной концепции времени, созданной еще в каламе. Поскольку в любом мгновении сополагаются два события, уничтожение и возникновение, мир вещей в каждом мгновении возвращается в вечность и в том же мгновении возникает как временной. Время и вечность в таком двуединстве неотъемлемы друг от друга, и их нельзя представить одно без другого. Более того, невозможно однозначно решить вопрос об их приоритете, поскольку время оказывается не просто совечным вечности, но и условием и формой ее осуществления.

Двуединство противоположностей, о котором идет речь в суфизме, является характеристикой полноты истины и не предполагает необходимости снятия антитез в некоем синтезе. Постижение полноты этой истины составляет цель и вместе с тем содержание метода познания, который именуется "растерянностью" (хайра) и не имеет ничего общего с тем "смущением", которое в античности ассоциировалось с апориями. Открываемое в "растерянности" двуединство противоположностей в наиболее обобщенной форме может быть выражено как диалектика утверждения и отрицания "инаковости" (г̣айриййа) вещей друг относительно друга. Их ранжированность, или взаимное "превосходство" (тафāд̣ул) во временнóм существовании снимаются их вечностной ипостасью, благодаря чему любая вещь оказывается и иной и неиной в отношении любой другой вещи. Хотя "растерянное" знание выражается дискурсивно, оно прямо связано с актом непосредственного познания и ни в чем не противоречит истине последнего. В этом смысле теорию познания суфизма и его опирающуюся на "растерянное" знание философему можно рассматривать как попытку преодолеть разрыв между непосредственным и дискурсивным знанием, молчаливо признававшийся в классической арабо-мусульманской философии.

Тезис о двуединстве миропорядка, в котором Истина и Творение (Первоначало и мироздание, Бог и мир) полагают друг друга как условия самих себя и невозможны одно без другого, является центральным для суфийской философии в том классическом виде, какой она получила в трудах Ибн ’Арабӣ. Проработка этого тезиса в ракурсе всех центральных философских проблем классического периода составляет содержание философии суфизма. Но значение этого тезиса не ограничивается собственно философией. Оно простирается и за ее пределы, захватывая, в частности, вопросы этики, повседневной морали и вероучения.

Суфийские мыслители, как правило, сохраняют верность положению ислама о том, что это учение является высшим и последним выражением истинного вероисповедания, принесенного человечеству. Высказывая мысль о том, что именно последователям Мухаммеда принадлежит "наивысшее место" в мироздании, Ибн ’Арабӣ доказывает, что эта вознесенность касается двух составляющих вероисповедания — знания и действия: сохраняет свою силу и общеисламское положение о неразрывности этих двух сторон, ни одна из которых в отдельности не составляет веры. Точно так же в суфизме поддерживается положение ислама о том, что целью ниспослания веры является "польза" (манфа’а) людей. О столь же безусловной укорененности этической мысли суфизма в общеисламской почве свидетельствует категорическое неприятие идей и идеалов христианского монашества, тем более красноречивое в устах авторов столь терпимых, какими являются суфии: принципиальное отрицание установки на преодоление плоти как таковой (как источника греховности, а не ограничение плотских излишеств, как то характерно, скажем, для ригористического исмаилизма) свойственно всем исламским авторам, за очевидным исключением ас-Сухравардӣ и некоторых других представителей ишракизма, у которых идея преодоления телесности имеет равно дохристианские и доисламские, прежде всего зороастрийские, корни.

Другим важным положением исламской этики является положение о непосредственной связи действия и намерения (см. АРАБСКАЯ ФИЛОСОФИЯ). Намерение прямо определяет результат действия: каждый получает то, что ищет. Однако такие однозначные суждения возможны только в сфере адаба (морализаторских наставлений), в том числе и суфийского, поскольку прямо противоречат основному тезису философии суфизма — невозможности однозначной фиксации того или иного утверждения как окончательного. Поэтому суфийская этика в той части, в какой она составляет органическую часть общефилософских построений этой школы, содержит немного оснований для традиционной классификации намерений и сопровождаемых ими действий. Более того, суфийская философия в ее наиболее тонких построениях лишает этические рассуждения того реального основания, на котором они строятся в традиционных теориях.

Этическое суждение относительно человеческого действия предполагает принципиальную возможность определить деятеля, того, кто осуществляет действие. Оно, далее, возможно только в том случае, если действие дает закономерный результат; если одно и то же действие может повлечь непредсказуемо различные последствия, никакая однозначная его оценка невозможна.

Но именно эти основания и ставятся под сомнение суфийской философией. В суфизме невозможно однозначно соотнести действие человека с его собственной или с божественной волей. То же касается и определения самого действующего: поскольку человек является воплощением Бога, невозможно прямо соотносить действие с человеком, не соотнося его одновременно и с Богом, а значит, вопрос об ответственности человека за свои действия не может иметь однозначного ответа. Определение истинного деятеля для поступков, совершаемых человеком, связано с проблематикой, живо обсуждавшейся еще в каламе. В суфизме и человек и Бог с равным правом могут быть названы подлинными действователями, причем эти точки зрения не просто не альтернативны, но необходимы как условия одна другой. Это относится к рассмотрению соотношения между временной и вечностной сторонами существования в пределах одного атома времени. Что касается двух даже соседних атомов времени, не говоря уже о более отдаленных, то они не связаны отношениями причинности, что создает принципиальную трудность в обосновании этики. Вместе с тем в суфизме восприняты и разработаны многочисленные моральные максимы, смягчающие этот "этический нигилизм" высокой философии. Кроме того, в практическом суфизме, особенно в его зрелый период, связанный с оформлением различных орденов, были развиты разнообразные практики совершенствования адепта, проводящие его по "пути" (т̣арӣк̣а, также маслак) к высшим ступеням познания. Они основываются на представлении о возможности градуированного приращения совершенства в результате целенаправленных усилий адепта, тем самым ориентируя на процессуальность совершенствования, хотя и имеют мало оснований в собственно философской системе суфизма, где понятие "совершенный человек" (инсāн кāмил, также инсāн тāмм) носит скорее метафизический, нежели этический характер.

Те же идеи разрабатываются в суфизме с использованием одной из центральных категорий фикха (религиозно-правовой мысли) — термина ’амр ("приказание"). Выражая идею нефиксированности содержания даже такого как будто однозначно определенного понятия (приказание направлено от Бога к человеку и всегда предполагает подчинение ему, т. е. послушание как похвальное действие), суфизм различает "созидающее приказание" (’амр таквӣнийй) и "опосредованное приказание" (’амр би-л-вāсит̣а): опосредованное приказание может не выполняться, а созидающее приказание выполняется всегда. Опосредованным является приказание, выраженное в Законе, и потому его выполнение зависит от того, совпадает оно или не совпадает с божественной волей, выражающейся как созидающее приказание. В контексте этого учения понятия "похвала — порицание" (х̣амд — замм), а также "послушание — ослушание" (т̣ā’а — ма’с̣ийа), столь важные для исламской этики, теряют свою однозначность, переставая выражать соответствие или несоответствие человеческих поступков божественной воле. В каждом своем действии человек руководим Богом, а точнее, самим собой через Бога и в Боге. Например, "страсть" (хаван), одно из наиболее осуждаемых исламской этикой качеств человеческой души, оказывается на самом деле страстным желанием Бога: и в том смысле, что она направлена в любом случае на Бога, и в том смысле, что объятый страстью человек выражает желание самого Бога, а не кого-то иного. Классификация состояний души возможна также на основе представления о том, что предметы стремления, то, к чему устремляется человек, различны и отделены одно от другого, причем одни из них приносят пользу, а другие — вред; именно потому в традиционном понимании страсть пагубна для души, а стыдливость (х̣айā’) полезна, что первая отвращает от полезного и приносит больше вреда, чем пользы, а вторая, напротив, способствует приобретению полезного. Но коль скоро ничто не является иным, нежели Бог, коль скоро никакая вещь в мире не застывает в границах своей безусловной отличности от всего остального, но во всякое мгновение возвращается в Бога, чтобы в тот же момент возникнуть как иная, то и страсть не сбивает человека с единственно верного пути, ведущего его к благу и счастью, как то трактуют традиционные теории, — просто потому, что нет единственно верного пути и всякий путь ведет к Богу. Эти идеи прямо смыкаются с положением о тотальности подлинного вероисповедания, которое составляет одну из отличительных черт суфизма.

Согласно суфийским авторам, ислам — безусловно истинное исповедание, но столь же безусловно он не является исключительно истинным исповеданием. Ислам — это знание о Боге и соответствующее этому знанию действие. Однако никакая вещь в мире не является иной в отношении Бога, а значит, и никакое знание не является иным, нежели знанием о Боге. То же относится и к действию: никакое действие не совершается ради чего-то иного, нежели Бог, а значит, всякое действие творится во имя единственного Бога. Поэтому существенным следствием суфийской философии является веротерпимость, выраженная в принципе "невозможно поклоняться ничему, кроме истинного Бога". Всякое поклонение и оказывается по существу поклонением Истине, но при том обязательном условии, что не претендует на исключительное владение истиной, предполагая таким образом иные исповедания (в том числе и как будто исключающие его самого, как "многобожие" исключает "монотеизм") как собственное условие. Этот тезис, вызывающий крайнюю неприязнь некоторых мусульманских идеологов-традиционалистов, апеллирует, вкупе с мистической составляющей суфизма, к современному сознанию, чем в значительной степени объясняется популярность суфийских идей.

Эти общефилософские положения в приложении к конкретным эпизодам истории взаимоотношений человечества с божеством или божествами, которые поведаны в Коране, дают парадоксальные следствия. Согласно Ибн ’Арабӣ, нельзя отрицать истинность ни одного из вероисповеданий; идолопоклонничество древних арабов, религия египтян (коранический Фараон предстает отъявленным врагом единобожия и истинной веры), любые Законы и вероучительные своды любых религий — истинны. Напротив, те, кто пытался доказать их безусловную ложность, действовали в ущерб истинному исповеданию. Единственное, что может быть неистинным в любой из религий, — это ее притязание на исключительную истинность и неприятие истинности остальных религий.

Философский суфизм после Ибн ’Арабӣ развивался под решающим влиянием его идей. Взгляды Ибн ’Арабӣ получили в дальнейшем известность как концепция вахдат ал-вуджӯд ("единство существования"), которая нашла сторонников в суфийской среде в лице таких выдающихся мыслителей, как ал-К̣ашāни(ум. 1329) и ал-Джӣлӣ (1325-1428), и встретила оппозицию со стороны ас-Симнāнӣ (ум. 1336), который выступил с альтернативной теорией вах̣дат аш-шухӯд ("единство свидетельствования"). Суфизм оказал большое влияние на арабо-мусульманскую философскую мысль, особенно в период позднего Средневековья, равно как и на культуру в целом. Большую известность суфийские идеи получили благодаря творчеству таких поэтов и мыслителей, как Фарӣд ад-Дӣн ал-’Ат̣т̣āр (ум. 1220), Ибн ал-Фāрид̣(1181-1235), Джалāл ад-Дӣн ар-Рӯмӣ (1207-1273) и др., опиравшихся на суфийскую символику любви, тоски по Возлюбленному и т.п.

Литература:


  1. Степанянц М.Т. Философские аспекты суфизма. М., 1987 
  2. Ибрагим Т.К. Философские концепции суфизма (обзор). — В кн.: Классический ислам: традиционные науки и философия. М., 1988
  3. Тримингэм Дж.С. Суфийские ордена в исламе. М., 1989 
  4. Суфизм в контексте мусульманской культуры. М., 1989
  5. Ибн Араби. Геммы мудрости. — В кн.: Смирнов А.В. Великий шейх суфизма (опыт парадигмального анализа философии Ибн Араби). М., 1993
  6. В поисках скрытого смысла. Суфийский путь любви. Духовные учения Руми. М., 1995
  7. Ибн ал-Араби. Мекканские откровения (ал-Футухат ал-маккиййа). СПб, 1995
  8. Ибн Араби. [Наставления ищущему Бога.] Мекканские откровения. — В кн.: Средневековая арабская философия: проблемы и решения. М., 1998

Категория: "ВокругСвета" | Просмотров: 808 | Добавил: Khufu
Схожие материалы:
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Shalbuz-Dag © 2009 – 2024
Гость
...Добро пожаловать в «Гоп в Кучу» !!!


Логин:uID поддержка
Пароль:
Забыл пароль || Регистрация


Категории
Новости сайта [1]
Х-Новости [46]
Новости [42]
Звёзды - жЖут [17]
Интересное [52]
"ВокругСвета" [76]
Tag cloud
«  Июль 2009  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031
Ghostly photo
Опросник
Ваш возраст?
1. 20-30 лет
2. 30-45 лет
3. выше 45 лет
4. 15-20 лет
5. 10-15 лет
Всего ответов: 27


Оцените сайт
1. Неплохо
2. Хорошо
3. Отлично
4. Ужасно
5. Плохо
Всего ответов: 28

Если, Вам пришёлся сайт – не по нраву…, то в знак компенсации можете нажать на Play !!!
Реклама

ГОВОРЯЩИЙ ИНФОРМЕР
Useful Soft
Получить код блока
Партнёрка

Наша кнопка

[ Получить код баннера ]